простите, не подскажете, к морю - это туда?
на окраине мегаполиса он цепляется к прохожим.
до моря тысяча километров. ему не беда.
это шапка на нём? на волосы не похоже.
видите, - он указывает свою тень на сыром асфальте, -
я не прошу, мне не надо денег, у меня в дрожках
есть всё, что надо. а девушка в кремовом платье -
моя невеста Жаклин. правда, у неё чудные ножки?
и он мнётся с ноги на ногу, сургучного цвета следы
оставляя босой порезанной недавно левой.
люди шарахаются. фонари погасили. не видно ни зги.
он перешёптывается с Жаклин, со своей королевой.
он велит запрягать. к ночи поднимается ветер
и судорожно рвёт веники ноябрьских кустов.
ему хорошо. в дом высотный спрятались злые дети,
и от самого дома тьма оставила только остов,
который можно вспомнить, но не высмотреть взглядом,
сколько ни всматривайся во тьму и глаз не напрягай.
он уже слышит шум, это море, оно уже рядом
стало быть, приехали, и он шепчет груму "распрягай".
утром тело его найдёт дворничиха, заохает "ой горе, горе",
мент скучно осмотрит труп, бригада зафиксирует факт смерти.
это всё не важно. главное - ему удалось съездить на море.
а многим ведь вовсе не удаётся в этой дурной круговерти.